Костлявая рука очередного кризиса капитализма охватила на этот раз все страны. Россия, пожалуй, пострадала больше всех. Правоту Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина доказывает сама жизнь, поэтому интерес к их трудам во всем мире возрастает.

И снова (в который раз!) защитники капитала бросаются одни опровергать, другие улучшать, третьи обличать основоположников исторического материализма. Чего только ни предпринимали они за прошедшие полтора века! Утверждали, что Маркс устарел, отмечали «противоречия» в воззрениях гениального ученого, отрицали целостность его учения, объявляли это учение «эклектичным соединением научных и ненаучных элементов», противопоставляли ранние этапы его творчества более поздним, утверждали, что реальный социализм строился в СССР вопреки Марксу.

Цель этих потуг – ослабить влияние марксизма на сознание миллионов, выхолостить его революционное содержание.

Сегодня, как и в начале прошлого века, Россия – самое слабое звено капитализма. Зреет здесь такая критическая масса, что при социальном взрыве может ничего не остаться от последней эксплуататорской формации не только у нас, но и во многих других странах. Посему некоторые защитники буржуа решили убедить граждан России, что Маркс и Энгельс – русофобы, славянофобы. Следовать марксизму – значит предавать самих себя.

Ничего нового в этом нет. Подобное уже утверждалось и в позапрошлом, и в прошлом веке не раз. Например, в статье М. Ратнера «Национальное лицо и национальный вопрос» (Сб. «Вехи», М., Звено, 1910). Подобных опусов было немало на Западе, а в нашей стране в прошлом веке изгалялись на эту тему Солженицын, Шафаревич и иже с ними, в начале этого века Кара-Мурза (порой он почти дословно повторяет Шафаревича).

Обвинять Маркса и Энгельса в русофобии – значит лгать. А правда состоит в том, что до последних дней своей жизни они с пристальным вниманием следили за развитием одной из крупнейших стран мира, лежащей на стыке Европы и Азии, и глубоко знали две России: Россию дворянскую, буржуазную, реакционную и Россию крестьянскую, рабочую, революционную. Почитайте «Хронологические выписки» Маркса. В них объективная оценка исторической роли многих государств.

Русскому народу в XIII веке пришлось вести героическую борьбу с объединенными силами германских рыцарей и шведских баронов. Вождем в этой борьбе против рыцарско-католической агрессии был новгородский князь Александр Невский, который «прославился смолоду победами над шведами, ливонцами, вторгавшимися в Новгородскую область…» «Александр Невский разбивает их (немецких рыцарей – авт.) на льду Чудского озера, так что прохвосты были окончательно отброшены от русской границы». (Архив Маркса и Энгельса, т. VIII, Стр. 145; т. V., стр. 344).

Характеризуя монгольское владычество, Маркс подчеркивал в «Секретной дипломатии XVIII века», что оно «не только давило, но и оскорбляло и иссушало самую душу народа, ставшего его жертвой» (Архив Маркса и Энгельса, т. VIII, стр. 146). С глубоким уважением он пишет о героическом народном сопротивлении завоевателям. «Кто не мог уплатить, того забирали в неволю и гнали на чужбину. Вследствие этого во Владимире, Суздале и Ростове ударили в вечевые колокола, некоторых вымогателей убили, остальных прогнали» (Архив Маркса и Энгельса, т. VIII, стр. 146). По поводу Куликовской битвы Маркс записал: «8 сентября 1380 битва на широком Куликовом поле. Полная победа Дмитрия… Мамай бежал» (Архив Маркса и Энгельса, т. VIII, стр. 149).

Маркс подробно анализирует историю России вплоть до второй половины XIX века. В «Секретной дипломатии XVIII века» он отмечает: «Ни одна великая нация не существовала и не могла существовать в таком удалении от всех морей, в каком пребывала вначале империя Петра Великого… ни одна великая нация никогда не мирилась с тем, чтобы ее морские побережья и устья рек были от нее оторваны. Никто не мог себе представить великой нации, оторванной от морского побережья. Россия не могла оставить в руках шведов устье Невы, которое являлось естественным выходом для сбыта продукции, так же как устья Дона, Днепра, Буга и Керченский пролив в руках … татар».

Неоднократно Маркс и Энгельс отмечали в своих работах гениальность русских полководцев: А. Невского, Д. Донского, Петра Великого, А. Суворова. Энгельс утверждал, что грандиозная победа русских войск под Полтавой сыграла огромную роль в истории Европы и в корне изменила международную обстановку. «Карл XII сделал попытку проникнуть внутрь России, этим он погубил Швецию и показал всем неуязвимость России» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т XVI, ч. II, стр. 12).

Основоположники марксизма резко выступали против лживых утверждений идеологов правящих классов Европы, будто только внешнее иностранное влияние определяло государственную, общественную и культурную жизнь России: «Сорок миллионов великороссов слишком великий народ, и у них было слишком своеобразное развитие, чтобы им можно было навязать извне какое-либо движение» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 256, М., Госполитиздат, 1947).

Энгельс указывал на высокие качества «великого и высокоодаренного русского народа» (Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса, стр. 178): взаимная ответственность, инстинкт сплоченности, стойкость характера, терпение.

Терпение… Можно мужественно терпеть лишения, борясь за свободу, справедливость. А можно безропотно, терпеливо носить рабское ярмо. Всей душой сочувствуя горестной судьбе раба, нельзя забывать, что объективно раб повинен, если выполняет преступную волю тирана.

Вспомните пушкинский «Анчар»: царь послал раба за ядом, тот ценой своей жизни выполнил приказание, а «царь тем ядом напитал свои послушливые стрелы и с ними гибель разослал соседям в чуждые пределы». Те, кто погибал от отравленных стрел, вправе были проклинать и раба.

Русский царизм с начала XIX века стал «оплотом европейской реакции», выступал в качестве «огромной резервной армии реакции, в период революции 1848-1849 гг. … не только европейские монархи, но и европейские буржуа находили в русском вмешательстве единственное спасение против только что собравшегося с силами пролетариата. Царя провозгласили главою европейской реакции (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч. т VI, ч. III, стр. 49). А осуществляли «русское вмешательство» русские крестьяне, одетые в солдатские шинели. И, естественно, эта часть русского народа вызывает резкое неприятие Маркса. Впрочем, реакционная роль любой нации оценивается и Марксом, и Энгельсом не менее резко. Энгельс пишет Марксу о французах: «…ничего иного нельзя было ожидать от этой варварской расы. Их нисколько не интересует форма правительства и т.д. и прежде всего они стремятся разрушить дом сборщика податей и нотариуса, изнасиловать его жену, а его самого избить до смерти, если удастся изловить» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч. т. XXI, стр. 312). В другом письме – о Германии и немцах: «Наше отечество являет собой крайне жалкое зрелище. Без побоев извне с этими собаками ничего не поделаешь» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч. т. XXIII, стр. 162).

Не были ни Маркс, ни Энгельс ни славянофобами, ни шовинистами, ни расистами. Прекрасно владея диалектическим методом познания, они объективно оценивали роль каждого государства и каждого народа в конкретный период: «Россия и Англия – два великих столпа современной европейской системы. Все остальные имеют второстепенное значение, даже прекрасная Франция и ученая Германия» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч. т. XXII, стр. 549).

Беспощадно клеймили пролетарские вожди не только реакционную сущность русского царизма, но и прославившийся кровавым колониальным разбоем английский парламентаризм: «И не встает ли посреди моря скала – Англия, на которой контрреволюция созиждет свою церковь?» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч. т. VI, с. 193).

«…Именно биржевые дельцы и торгующая миром буржуазия, представленные в правительстве олигархией, выдают Европу России, и, следовательно, для того, чтобы дать отпор притязаниям царя, нужно прежде всего свергнуть бесславное господство этих низких, раболепных и подлых обожателей золотого тельца» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч. т. IX, стр. 174).

К понятию «народ» основоположники марксизма подходили с классовых позиций: народ – не однородная масса.

Продолжение

Т. Кожевникова