Если материалистическое развитие философской мысли «сошлось» на диалектическом и историческом материализме, то философский идеализм по- прежнему «разбегается» на системы и системки, досконально (на взгляд их авторов) объясняющих какую-то сторону реальной жизни, но не объясняющих реальную жизнь в целом. Поэтому-то коммунисты (т.е. диалектически и исторические материалисты) как писали, так и пишут в «Правде», а вот «некоммуниста» Кургиняна (хоть и идеалиста, но непонятно, какого именно сорта) что-то не видно и не слышно (ни в «Завтра», ни в «ящике»).

Белов в своей недавней статье «Ленинская диалектика Эвальда Ильенкова» в 40-м номере «Правды» высказался об отставленном от «Исторического процесса» Кургиняне: «Все у него великолепно: и СССР (но без советской власти и социалистической собственности), и Маркс (без диалектического материализма), и Вебер (без каких- либо изъятий). Что же в итоге? Все тот же путь в капиталистический рай под звуки Гимна Советского Союза с риторикой под Маркса, Ленина, Сталина».

Белов опасается, как бы Кургиняна не постигла участь французского интеллектуала Роже Гароди, бывшего до XX съезда убеждённым материалистом, а после ставшим структуралистом и постмодернистом, и завершившим свои идейные искания… исламом радикального толка. «Кто теперь о нем помнит?»

Но сам же Белов о нем и вспомнил и нам напомнил, что благодаря таким «идейным искателям», с которыми философским оружием Ленин воевал в своем «Материализме и эмпириокритицизме», западное коммунистическое движение (особенно сильное во Франции и Италии) деградировало в соглашательский «еврокоммунизм», на который и ориентировалась первоначально наша «пятая колонна» в КПСС и социальных науках.

Это уже при «позднем» Горбачеве «больше – социалисты» осмелились подвывать открытой праволиберальной «диссиде»…

Хотя местами у Белова без словаря, как говорится, не разберешься, его статья «Ленинская диалектика…» разбередила память и совесть не одной гуманитарно-научной интеллигенции, но и тех «строителей коммунизма», что боялись «диамата» пуще «сопромата», - т.е. «технарей» в широком смысле: инженеров, врачей, учителей, военных и других вузовцев, вынужденных ныне, считая копейки до следующей, повышенной строителями капитализма пенсии, обдумывать перспективу уже деприватизации жилья, дабы избавить свое доживание от завтрашнего налога на недвижимость по рыночной оценке, поборов на капремонт, роста цен и тарифов на все и вся.

Но не будем слишком корить себя за канувшую в счастливое советское прошлое студенческую «философскую» ленность. Ощущение тотальной безопасности советской жизни (вот уж, действительно, «тоталитаризм»!) несколько притупляло идеологическую бдительность. Тем более, что об окончательной победе социализма (а следовательно, о безопасности всех «хозрасчетных» новаций в его экономике) твердили нам, словами Белова, «мещане от философии, окопавшиеся тогда в социальных науках СССР». Именно эти «мещане от философии», принимая нас за «мещан-технарей», предложили нам «рыночные механизмы», назвав их «обратными связями» в «системе» плановой экономики. Взамен марксизма «технарям» подсовывался своего рода идеалистический «структурализм». Белов пишет: «В научных трудах того времени вот что можно было прочесть о назначении «метода уровней»: «анализ функциональных связей элементов в какой-либо системе безотносительно к сущности этой системы и ее элементов». Безотносительно к сущности – это ли не отказ от ее познания и понимания?»

Если бы мы тогда вспомнили из марксизма, что сущность «рыночного механизма» - не в аналогии его с «обратной связью» в некоей технической системе, а в частнособственническом экономическом интересе, который рано или поздно разрушит плановость, общественно-государственную собственность и приведет к банальной капиталистической анархии… Но ведь не вспомнили! А почему?

А потому что вместе с «культом» Сталина «мы» оставили на потом его марксистско-ленинскую установку на постепенный переход (в этом и суть социализма как подготовительной фазы коммунизма!) от товарно-денежных отношений к нерыночным формам прямого продуктообмена, сопровождаемого развитием «просто» социалистических отношений (сохраняющих поневоле экономический интерес) в коммуно-социалистические отношения (основанные на гарантированном достатке и, вследствие этого, менее противоречиво преодолевающие эгоизм в пользу альтруизма). Разумеется, согласно материалистической диалектике, возникнут новые противоречия, они будут принципиально новыми, в разрушении которых и будет состоять конкретно-исторический смысл непосредственно предкоммунистического периода общественного развития. Увы, уже стареющим послевоенным поколениям выпала совсем иная доля – вытягивать себя из регресса, в который мы скатились отчасти и по собственной воле.

В 43-м номере «Правды» есть своя острая теоретическая статья – «Потенциал рабочего класса». Ее автор, доктор философских наук, профессор Марти Чемоданов пишет: «Многих советских людей до сих пор поражает скорость экономического расслоения сограждан и еще больше – легкость обмена социалистических идеалов на буржуазные ценности». Причину всего этого автор видит, прежде всего, в том, что «теоретическая мысль КПСС постепенно усиливала тезис о преодолении пережитков капитализма в сознании людей». Тогда как, согласно материалистической диалектике, бытие определяет сознание. И требовалось прежде всего преодолевать материальные пережитки капитализма. Элементарно, но поразительно, что этого элементарного «слона» никто и не заметил!

Поскольку избавиться от товарно-денежных отношений при социализме (но в окружении капитализма) было не так-то просто, то пережиток «материальной заинтересованности» требовалось пережить. Сведя его к минимуму, а не «стимулировать» этим буржуазным пережитком рост социалистического производства. Тем более, что эффект от такой стимуляции вышел на копейку, а вот деформация социализма потянула на рубль.

«Пережить пережиток» материальной заинтересованности можно было, говоря упрощенно, посредством выделения премиальных средств из фонда заработной платы, а не из прибыли хозрасчетной. Фонд заработной платы увеличить боялись (план не велит!), а вот ввести «прибыльность» (тот же план разрушающую!) почему-то не побоялись. Теперь-то уже ясно, почему: зачем, мол, мучить советских людей социалистической созидательностью (что все работают друг на друга, а значит, и на себя), если на самом деле работают с прибылью, пусть и не совсем реальной, а «бухгалтерской» (а значит, все-таки больше на себя, на свой завод, чем на всю страну… и в этом незамысловатом, возможно, духе)?

«В итоге одно из движущих противоречий социализма – между социалистической созидательностью и буржуазными материальными пережитками – превратилось в разрушительное противоречие, сродни антагонистическому противоречию между трудом и капиталом при капиталистическом строе. И вместо Человека предкоммунистического будущего мы получили, словами Ильенкова, «мелкобуржуазного обывателя, озабоченного одним – как бы сохранить равновесие своего маленького мирка или восстановить это равновесие (Ильенков здесь заглянул в наши дни! – А.С.), если оно поколеблено, реставрировать свой утраченный комфорт, как материальный, так и душевный, устранив из него противоречащие элементы любой ценой, любыми средствами».

Анатолий СТРОЙКОВ