Проблема возрождения социализма в России в конечном, решающем счете сводится в проблеме рабочего класса. Недавно «Правда» напомнила об «арифметике» потенциала рабочего класса: если в 1970 году в промышленности РСФСР было занято 17 миллионов рабочих, то к 2004 году в РФ их осталось 9 миллионов.

Первое, простодушное впечатление – «маловато»? На самом деле скромная «арифметика» свидетельствует о достаточно высоком уровне развития производительных сил, унаследованных от РСФСР, чтобы безболезненно вернуться на путь социалистического развития. И без всякого капиталистического «доразвития» производительных сил, но, разумеется, при социально справедливом распределении общественного продукта.

Между тем, сторонники «доразвития» производительных сил России посредством «капитализма после социализма» ссылаются на опасения Маркса, относящиеся ко 2-й половине XIX века, когда развитие производительных сил было недостаточным не то что для мыслимого тогда «коммунизма», но и для самого развивающегося капитализма.

Кроме того, история на примере РСФСР и СССР показала, что социализм, хотя и требовал определенного уровня развития капиталистических производительных сил, прежде всего сам являлся источником их предкоммунистического развития. Советский социализм с его производительными силами XX века распространял не бедность(чего опасался Маркс в XIX веке в возможных, но преждевременных западно-европейских «коммунах»), а гарантированный достаток (в гарантированности которого до сих пор не превзойденный даже развитым капитализмом).

При этом надо учитывать, что развитие капитализма подпитывалось колониализмом и империализмом, а прорывной рост капитализма происходил на развалинах мировых войн. И если в XIX веке приходилось дожидаться развития капитализма, то ныне все ждут - не дождутся, когда социалистический Китай разрушит мировую капиталистическую империю. На одни потери капитализма в XX век можно было построить если уж не мировой коммунизм, то мировой социализм (и пока не исчезла классическая мировая гуманистическая культура!). В столь драматическом мировом контексте связывать некое «развитие вообще» России с «капитализмом» после социализма»?! Невероятно…

Сторонникам такого «развития» России почему-то не приходит в голову, что развития «капитализма после социализма» не получается, из чего следует возвращение в социализм и его развитие или «возвращение в феодализм и его развитие» (ведь и российское самодержавие не сумело «развиться», подобно Европе, до конституционной монархии). Так или иначе, но дуракам-антикоммунистам работа всегда найдется: феодализм не «развился», потому как не «развился» рабовладельческий строй… Ах, его как раз Россия и не знала! «Выпала», можно сказать, из европейского контекста… Но настолько же выжила из ума, что коммунисты в России должны бороться за «капитализм после социализма» и одновременно бороться с капитализмом за социализм! Никакая «мозговая атака вместо критики» не убедит рабочий класс, что такая борьба и есть проявление объективной, открытой Марксом диалектики.

Необходимо вскрыть причинно-следственную связь событий, приведших советский социализм в положение «капитализма после социализма», и попытаться, нащупывая в лабиринтной темени эту цепь, выбраться на свет божий.

Но вернемся к проблеме рабочего класса. Виктор Трушков в «Правде» (№ 85 за 10-13 августа) уточняет «арифметику» потенциала рабочего класса: «он составляет большинство экономически активного населения: 30 миллионов (включая те самые передовые 9 миллионов промышленных рабочих – А.С.) из 67 миллионов, имеющих занятия».

Ученые Института социологии Российской академии наук (ИС РАН) провели социологический опрос наемных работников умственного и физического труда горно-металлургической промышленности, т.е. относительно благополучной отрасли, которая по макропоказателям уже в 2010 году вернулась к докризисному состоянию.

С кризисным ростом безработицы, когда резервная, так сказать, армия труда выросла в 1,5 раза, протестные возможности наемных работников ослабли. Однако их ослабление оказалось значительно меньшим по сравнению с возросшей угрозой потерять работу. В переводе с ученого «политкорректного» это означает, что те, кто рассчитывал своим покладистым поведением сохранить работу, ее все-таки потеряли. Но потеряли, разумеется, не все.

А посему опрос показал: в 2007 году говорили о своем неучастии в коллективных действиях на предприятии 54% опрошенных, а спустя 4 года – 60%. Ослабление? С одной стороны – да, а вот с другой – нет: в 2003 году в коллективных протестных действиях участвовали 30% респондентов, в предкризисном 2007-м – 32%, а в 2011 году – 29%. Иными словами, уровень участия наемных работников достаточно благополучной горно-металлургической отрасли остается стабильным.

Как видим, опрос дает обнадеживающую картину: число решительных людей (и наверняка более уверенных в себе профессионально) не так мало, как можно бы предположить, работая в небольшом коллективе у «мелкого тирана» и, главное, не по специальности. При этом в каждом коллективе, в каждой ситуации «порог терпения» свой, мало поддающийся рациональному прогнозированию. И с чем люди еще вчера мирились, сегодня или завтра их возмутит.

Наряду с таким субъективным толкованием «порога терпения», имеет место и объективный взгляд на «выход из себя», за «порог терпения», когда, согласно диалектике, количество переходит в качество. Например, чем сильнее кризис, чем очевиднее возможность увольнения, тем меньше страха протеста, тем меньше желания приспособиться, затаиться. И тогда количество «терпения» переходит в качество возмущения, «выхода за порог терпения». В такие моменты рабочий человек переживает не просто ущемление своего «Я», подстрахованного личным материальным состоянием и буржуазным статусом (как это происходит с каким-нибудь столичным либералом), а переживает повязанность своей личной жизни с судьбой своего коллектива (а шире – своего клана, народа, страны), осознает себя, говоря марксистским языком, «человеком как совокупностью всех общественных отношений» (осознание, невыносимое для буржуа-либерала!).

В. Трушков о классовой реакции буржуазии на рабочий протест пишет так: «В «мирной обстановке правящий класс всегда более-менее удачно скрывает свое истинное лицо. А в условиях внутривидовой борьбы… нуворишей особенно раздражает любое самое скромное выступление покупаемой ими рабочей силы. Они теряют самообладание и демонстрируют звериный оскал». Вот когда реально возрождается классовое самосознание людей наемного труда, ведущее «к самостоятельному историческому выступлению» (Ленин).

Анатолий СТРОЙКОВ