В 1957 году в один из приездов на наш полигон маршал артиллерии М.И. Неделин поставил задачу: подготовиться к показу ракетной техники высшему руководству страны. Центром событий должны были стать пуски баллистических, крылатых и зенитных ракет. Всех, которые к тому времени были разработаны. Срок готовности - июль 1958 года. Операция проводилась под кодовым названием «Берёза».

Полигон начала сотрясать лихорадка. Репетиция следовала за репетицией. Начальник полигона генерал В.И. Вознюк с некоторыми офицерами штаба, изображая высоких гостей, в который раз выслушивал доклады. Главные конструкторы спешно готовили «экспонаты», отправляли в Капустин Яр эшелоны с оборудованием, ракетами, снарядами, пушками. Чего только не везли! С каждой новинкой следовала бригада специалистов. Такого нашествия полигон не испытывал за всю историю своего существования.

А почему вообще была задумана столь масштабная демонстрация ракетного оружия? К середине 50-ых годов сложилась парадоксальная ситуация: большинство командующих военными округами ракет вообще не видели. То же самое можно сказать и о секретарях ЦК республик и обкомов. В их регионах производилось новейшее оружие, а они не имели к нему допуска. Даже в центральном аппарате Министерства обороны картина была немногим лучше. Вот и решили показать военные новинки в деле, с боевыми стрельбами, с пусками ракет. Показать их работу в полигонных условиях для начала высшему партийному и военному руководству.

С.Н. Хрущёв в своей книге «Рождение сверхдержавы» пишет: «Не обошлось и без ЧП. Помню, как нашу морскую площадку инспектировал главный маршал артиллерии Неделин. Накануне его визита прошёл единственный за всё лето дождь. Неподалёку от въезда на площадку образовалась лужа. ЗИМ маршала, объезжавшего своё хозяйство, остановился как раз около неё. Вышедший из машины Неделин просто упёрся в лужу. С его лица медленно сползла улыбка, оно сделалось жёстким. Секунду он колебался, а затем скомандовал, не обращаясь ни к кому конкретно: «Лопату!» Окружавшие маршала офицеры заметались, обстановку разрядил начальник охраны площадки капитан Собакин. Он один знал, где хранится инвентарь. Через несколько секунд Собакин подбежал к Неделину. Маршал небрежно взял лопату, секунду примеривался, а затем, не оглядываясь на свиту, подошёл к луже и начал её яростно вычерпывать. Сопровождающие, не шевелясь, наблюдали за происходящим. Спектакль продолжался пару минут. Покончив с лужей, Неделин также молча отдал лопату Собакину, вернулся к машине и, взгромоздившись на заднее сиденье, коротко бросил водителю: «На аэродром». Осматривать экспонаты он не стал. В тот же день маршал улетел в Москву, а у начальника полигона генерала Вознюка ночью случился инфаркт»...

Когда всё наконец-то пришло в надлежащий порядок, поступила команда: мероприятие переносится на начало осени.

Генерал-лейтенант А. Калашников, который в тот период был начальником первого испытательного управления полигона, вспоминает: «Председателем Государственной комиссии был начальник полигона генерал В.И. Вознюк, но во второй половине августа обширный инфаркт вывел его из строя. Мне, как заместителю, пришлось занять место председателя госкомиссии...

12 сентября 1958 года... Точно в запланированное время прибыли высокопоставленные гости во главе с Никитой Сергеевичем Хрущёвым, (были также Брежнев, Кириленко, Кириченко, Малиновский, Устинов, Соколовский, многие другие представители высшего партийного и военного руководства. Примеч. автора). Всё шло по плану. Доложил ТТХ, показал бункер. Неделин с Хрущёвым прошли в комнату с пусковой аппаратурой. Я с группой маршалов прошёл в другую и предложил им через перископы наблюдать за тем, как будет стартовать ракета. На лицах заметил снисходительные улыбки, а маршал Соколовский, помню, бросил фразу: «Зачем это, полковник? Мы посмотрим пуски оттуда, с наблюдательного пункта». По тону сразу почувствовал, что есть ещё немалые сомнения в эффективности ракет.

Вышли из бункера. Хрущёв задал несколько вопросов по технике. До пуска оставалось 15 минут, и я попросил разрешения убыть на командный пункт...

«Готовность 10 минут». По громкой связи идёт репортаж о том, что в это время происходит на стартовой площадке. На наблюдательном пункте напряжённая тишина. Главный конструктор Р-12-ой М.К. Янгель что-то поясняет Хрущёву.

Старт! Ракета медленно оторвалась от пускового устройства и, набирая скорость, уходит по заданной программе к цели на дальность примерно 2.000 км. По громкой звучит: «Есть предварительная!», «Есть главная!», «Отделение!». Немного отлегло, теперь уже головная часть движется как снаряд, по сути, выполняет обычный баллистический полёт.

И вдруг.... С поля падения докладывают; «Отклонение по дальности -перелёт 1.100 метров, по направлению - влево 5.400 метров». Начинаю уточнять, у нас никогда не было превышений и 1.000 метров, а тут.... Обещают проверить и доложить через час. Какой там час!.. На наблюдательной площадке радостное оживление - руководителям партии и правительства зрелище понравилось, и все ждут доклада. Быстро взвесив все «за» и «против», объявляю по громкой связи: «Ракета достигла заданной цели и отклонилась от точки прицеливания: по дальности - перелёт 1.100 метров, по направлению влево 540 метров».

Какое ликование тут началось! Янгеля обнимает, целует Хрущёв, принимает поздравления Неделин.

Когда гости стали покидать наблюдательный пункт, я улучил момент и рассказал, как обстоят дела, Неделину. Тот похлопал меня по плечу: «Не волнуйся, работай уверенно. Главное, успешно провести пуски всех ракет...».

Я убыл на командный пункт, который находился на 4-ой площадке. Здесь предстояло запустить целую серию ракет. Они находились друг от друга на расстоянии 100 метров по две ракеты каждого типа. Интервал между пусками 5 минут.

Всё прошло великолепно. Правда, не без волнений. У ракеты Р-1 отрывной штекер не падал до десятой секунды, и поэтому не было перехода на главную ступень. По инструкции уже на девятой секунде я должен был подать команду «АВД» (аварийное выключение двигателя) На наблюдательном пункте это заметили, ибо сразу после старта ракеты раздался звонок Неделина. Я объяснил, почему решил выждать, - ракета сгорела бы на пусковом устройстве, а так всё обошлось.

Ещё один неприятный момент был с ракетой Р-11. Ушла со старта нормально, но в конце активного участка (на 84-ой секунде) взорвалась. Случалось подобное и на предыдущих стрельбах с ракетами этого типа -сказывался недостаток конструкции - жидкостной аккумулятор давления прожигал иногда стенки бака топлива. Я доложил Неделину ситуацию и предложил пустить такую же резервную ракету. В ответ услышал: «Пока не надо, работай по плану». После пуска последней ракеты он вновь мне позвонил: «А теперь объяви об аварии ракеты Р-11 и запускай резервную».

В тот же день вечером в Доме офицеров Никита Сергеевич Хрущёв подводил итоги смотра. Разбор проходил энергично. Хрущёв не стал подниматься на трибуну, просто подошёл к первому ряду, туда, где сидели крупные военачальники, секретари ЦК, руководители министерств. В своём выступлении он сказал: "Вы сегодня увидели в действии баллистические ракеты, и они действительно могут стать надёжным щитом нашей Родины". Через год с небольшим было принято решение о создании РВСН".

Это историческое решение было принято 17 декабря 1959 года.

Некоторые подробности знаменательного совещания в нашем Доме офицеров приводит в своих воспоминаниях ветеран полигона ПВО полковник Ярлыков Н. Е.(журнал «Радиоэлектроника и управление» №№

7-12,2003г.):

«Вечером было намечено обсуждение результатов показа техники и результатов стрельб в гарнизонном Доме офицеров. К моменту прибытия руководства страны и генералитета около Дома офицеров собралось очень много народа, в основном членов семей офицеров. Командование организовало оцепление Лома офицеров, не допуская собравшихся близко. Подъехавший Н. С. Хрущёв спросил: «Кого это вы сдерживаете с помощью солдат? Не надо этого делать. Может быть, им не удастся потом никогда увидеть Хрущёва». И сам пошёл к ним. «Товарищи женщины! Как вы тут живёте?». «Хорошо, Никита Сергеевич!». «Не притесняют ли вас генералы?» Наши женщины всегда знали, как отвечать.... (Хрущёв) проговорил минут десять, после чего пошли в зал. В зале мы, полигонные, сели возле маршала Н.Д. Яковлева по его приглашению. Зал был полон. Присутствовали все, участвовавшие в показе. члены правительства, генералитет, генеральные и главные конструкторы.

В президиуме совещания сидели Н.С. Хрущёв, Л.И. Брежнев, Ф.Р. Козлов, А.И. Кириченко, маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский. Открыл совещание Хрущёв. Что запомнилось: когда Никита Сергеевич говорил о высоких материях, общих принципах, речь его была сбивчива, много делал пауз, «мекал». Но, переходя к критике, а критике он подвергал многих, говорил очень уверенно, чётко, никаких задержек. Всё, связанное с показом, одобрил. Но помню такое его замечание: «Система очень хорошая. Но почему не приняли мер по маскировке? Ведь после пуска поднимается огромное облако. Неужели нельзя было площадь возле пусковой установки покрыть металлом так, чтобы облако рассеялось...».

Критических замечании, с фамилиями, было немало. Помню только тех, кого знал. С.А. Лавочкина он критиковал (после того, как похвалил за ракету С-300) за систему «Буря», назвав её «бурей в стакане воды». Ещё запомнил, что когда говорил о Главном конструкторе системы С-25, назвал А. А. Расплетина, кажется, "Расплюевым".

Выступивший Министр обороны маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский говорил по написанному заранее. Выступление было содержательным.

Сидевший справа от Н.С. Хрущёва А. И. Кириченко (тогда секретарь ЦК КПСС) всё время записывал, если Никита Сергеевич делал какие-либо замечания.... Интересным было поведение Л. И. Брежнева и Ф.Р. Козлова. Сидя в президиуме совещания, они никак не реагировали на замечания и критику Никиты Сергеевича. Иногда переговаривались друг с другом, а однажды во время выступления Хрущёва встали и вышли за кулисы.

По окончании совещания полигонное начальство и представители Волгоградского и Астраханского обкомов (были первые секретари) в фойе окружили Хрущёва и спрашивали, где он намерен отдыхать - здесь или поедет в Волгоград. Он сказал: «Мне всё равно как будет удобнее местным товарищам. Только не устраивайте из этого проблему. А то я знаю - сейчас натащите холодильников, ковров, а потом всё это куда-то исчезнет». Он уехал в Волгоград». (Маленькое уточнение: Волгоград до 1961 года назывался Сталинградом. Примеч. автора).

Выделение Ракетных войск в самостоятельный вид Вооружённых Сил выдвинуло ряд сложнейших научно-технических, организационных, экономических задач и проблем для полигона, накопившего к моменту создания Ракетных войск немалый опыт эксплуатации ракетной техники и подготовки ракетных частей.

Через два года, в июле 1960, на полигоне состоялся очередной смотр военной техники. Снова на полигон прибыло высшее руководство, в составе которого были Хрущёв, Брежнев, Козлов, Кириленко, Устинов, Малиновский, были министры, главкомы, конструкторы. На аэродроме рядком выстроились истребители-перехватчики, вдоль бетонки с интервалом в несколько десятков километров - ЗРК С-75. Боевые позиции были обустроены, сами старты окружены валами земли, чуть поодаль отрыты блиндажи. В отдельном ангаре выставили ядерные заряды. На стендах лежали громоздкие бомбы, тяжёлые части боевых ракет, а рядом демонстрировались изящные, компактные лёгкие новые разработки. При этом их разрушительная мощь не уменьшалась, а увеличивалась.

В программе смотра были запуски ракет, стрельба из орудий, штурм самолётами позиций. Программа по сути осталась той же, что и в 1958 году, но поменялись типы вооружений, увеличилась точность попадания, дальность поражения целей, скорость. А вот что действительно изменилось, так это отношение армии к новому вооружению. Появилась привычка, армия освоилась с ракетами. Из диковинных игрушек, вызывавших определённое опасение, они превратились в штатные средства. Если два года назад у пусковых установок суетились в основном одетые в воинские комбинезоны штатские, то в 1960 году верховодили военные.

На полигон прибыли ракетные полки стратегического назначения, несущие боевое дежурство. Личный состав умело управлялся с Р-5 и Р-12. Только последнюю новинку - Р-14 - пускали сами янгелевцы...

Так, начиная с памятного для нас октября 1947 года, рождались, взрослели и мужали Ракетные Войска Стратегического назначения.

Как писал поэт:

Рождённая в пламени яром

Исканий, прозрений, труда,

Навек над Капустиным Яром

Взошла первородства звезда.

Геннадий РОСТОВСКИЙ